|
Нечего вороной сидеть.
Полный сухой воздушной благодати, с румяным жаром, легко отлетавшим от широкого лица, он неслышным развалистым шагом заспешил к лавке.
Отец что приговаривал, когда дом ставил? Не только для укрыва он, а для Светлости, для Веселия.
Потому и отмахал во все стороны, сил не жалеючи.
Потому и окна вырубил шириной: не в слепую темь, в красно солнышко.
Венцы-то вязал из ворошиловской сосны, тронешь ее - поет.
Вот и стоит он до сей поры, землю радует, а ты куксишься.
Иван Алексеевич сел на дубовую лавку, прогладил ее рукой.
Помнишь нас после бани-то все на лавке вытягивал? Потягушки с матушкой устраивал? А потом сядут этак рядком да и запоют "Не велят Маше за реченьку ходить". Вера прикрыла глаза, улыбаясь из елового, озерного своего детства.
|
|
